ПЕРЕВОДЫ
Повесть о заколдованных шакалах и царском советнике Вадавуране

из книги
«ПОВЕСТЬ О ЗАКОЛДОВАННЫХ ШАКАЛАХ»
(Издательство восточной литературы, М., 1963)
Перевод А.М. Пятигорского
1. О том, как Вадавуран рос, как он возвысился при дворе царя, и о том, как он отправился в дорогу и прибыл в Перунтурей

История, о которой здесь будет рассказано, началась в стране тамилов, в царстве Пандия, в городе Вадавуре1. Город этот стоял над рекой Вайдай, воды которой тогда еще не вливались в великое море, окружающее землю, а заполняли находившееся поблизости озеро2.

Счастлив, весел и обилен был Вадавур, наполненный звенящими голосами радостных его жителей, рокотом праздничных барабанов, звонкими песнями, доносящимися с полей и садов, веселыми голосами детей, распевающих веды3, звоном жизни, бьющей в каждом теле. В этом-то

благословенном месте в семье брахманов аматтияров4 милостью Шивы обрел свое рождение тот, кто впоследствии


----------------------------------------------

1 Вадавур – пригород Мадуры, столицы древнего тамильского царства Пандия.

2 Существовало предание о том, что в глубокой древности река Вайгай имела другое русло.

3 Вообще под ведами подразумеваются не только четыре сам-хиты – сборника гимнов (Риг-веда, Сама-веда, Яджур-веда и Атхарва-веда), но и примыкающие к ним эзотерические книги ритуального, мифологического и религиозно-философского содержания (брахманы, араньяки и упаниашды). Однако здесь, очевидно, речь идет о гимнах Сама-веды, наиболее популярных у шиваитов Юга.

4 Амматияр – министр, царский советник; здесь: название одной из подкаст мадурских брахманов, наследственным занятием которой являлась служба при дворе Пандиев.



отринул завесу тьмы и разорвал цепь рождений5.

По имени своего города назван был мальчик Вадавураном. Необычным было начало его жизни – всем на удивление еще ребенком он в совершенстве изучил веданги6, а к шестнадцати годам уже знал веды и все шестьдесят четыре искусства7. А прекрасен он был, как сияющий спокойным, холодным светом молодой месяц.

Прослышав о столь чудесных способностях юноши, царь Пандии, Ариямарттана Пандиян, послал за ним и оставил его в своем доме. Там Вадавуран изучил еще законы Ману и другие

---------------------------------

5 Здесь речь идет об одной из основных концепций индуизма, согласно которой извечно существующая душа после смерти одного тела переходит в другое – рождается в новом теле. В каком именно теле вновь родится душа, зависит от дурных и хороших деяний, совершенных человеком в его прежних рождениях. От этого же зависит страдание и наслаждение, которые испытывает душа в новом рождении. Одной из причин такой подверженности последовательным рождениям и смертям является «неведение», «заблуждение» (здесь: «тьма»). Прекращение существования индивидуальной души (атмана) в воплощенном состоянии – конечная цель всякого подвижничества и отшельничества. Местным, шиваитским дополнением к этой концепции является представление о том, что бог Шива своей милостью дает родиться в брахманской варне наиболее достойным душам. Герой этой легенды Вадавуран, по преданию, достиг «освобожденья от рождений» не только своими подвигами, но и тем, что создал поэму Тирувашагам («Священное речение»), воспевающую Шиву.

6 Веданги – санскритские трактаты по всем областям знания, созданные в раннем средневековье и дополняющие учение вед.

7 Шестьдесят четыре искусства, согласно санскритской классификационной системе, включают в себя целый свод познаний, начиная с санскритской орфографии и кончая гигиеной женщины.




дхармашастры8, а также книги о ратном деле, овладел ездой на слонах, конях и искусством править колесницей9. После этого стал он у царя главным советником и правителем государства. И так мудро он правил, что вскоре исчезли во всем царстве притеснения, насилия и произвол, чинимый невеждами. И если видел он что-либо несправедливое в делах царя, то прямо говорил ему об этом, неустанно направляя его по пути справедливости. Ложь и правду, добро и зло столь ясно в самых сложных обстоятельствах умел различать он, что стал как бы глазом царства, а все дурное и несчастье приносящее устранил он столь надежно, что стал как бы кольчугой царства Пандиев. Но за все это не искал Вадавуран ни награды в этом рождении, ни воздаяния в будущем.

Так обстояли дела, когда случилось одно событие, вдруг изменившее течение счастливой жизни царского министра. Однажды во время заседания совета явился к царю его конюший. Низко поклонившись повелителю, он стал поодаль и сказал:

- О царь, если в случае войны срочно понадобятся боевые кони, то не из чего будет выбирать. Одни пали от болезней, другие – от старости, а те, что остались, еле на ногах держатся. Нет у нас вихреподобных, о царь!

Посмотрел увенчанный цветами маргозы10 Пандий на своего


-----------------------------------

8 Дхармашастры – древние и раннесредневековые санскритские трактаты и сборники правил, относящиеся к юриспруденции и регламентации поведения. Всего имеется 18 драхмашастр, из которой главной, а возможно, и наиболее древней являются «Законы Ману» (Ману – мифический «первый» царь древних индийцев). Дхармашастры составляли основу индуистского права.

9 Изучение ратного дела – искусства езды верхом и на колеснице и т.д. – вообще не входило в обычную программу обучения юного брахмана, но, поскольку Вадавуран был как бы усыновлен царем, принадлежащим к варне кшатриев (воинов), он должен был получить и светское воспитание дополнительно к духовному, полученному им ранее в родительском доме.

10 Маргоза (Azadirachta indica, там. вембу) была одной из эмблем Пандиев




великого министра, потом бросил:

- Откроешь нашу сокровищницу, возьмешь золото и драгоценности, отправишься к морю, в порту купишь лучших привозных коней11, доставишь сюда. Ступай.

Казалось бы ничего удивительного не было в таком поручении, но Вадавуран вдруг ощутил необычное стеснение в груди. Почему-то царский указ приобрел для него особый смысл, никому из присутствующих неведомый, ему самому еще неясный. Не разумом – сердцем внезапно почувствовал он, что все его прошлое теперь бесконечно удаляется, становится едва различимым, в грядущее, новое лишь начинает различаться. Дали иного, будущего пути, как в тумане, встали перед его мысленным взором…

Но пока он шел еще по пути служенья царю и сделал все, как приказал повелитель. Отомкнул кладовую, взял нужные для покупки коней ценности, запер кладовую. Потом, как подобает, простился с Луноувенчанным12. Вышел. Велел навьючить сокровищами верблюда… Странную легкость ощущал он в груди своей. Оглянулся – перед глазами его сверкнула на солнце башня великого храма13, посвященного тому, кто буйволом большегорбым владеет14. Он вбежал внутрь храмовой ограды, поклонился Ганеше – слоноголовому богу15 , чьи виски


----------------------------------------


11 По-видимому, в VI-IX вв. кони доставлялись в Южную Индию морем из Аравии.

12 Луна – одна из эмблем Пандиев.

13 Мадурский храм – один из самых знаменитых южноиндийских храмов, посвященных Шиве; до сих пор является местом стечения многочисленных паломников.

14 Один из эпитетов Шивы. Буйвол Нанди в пуранической мифологии см. прим. 9 к Предисловию) является первым шиваитским гуру (наставником) и слугой Шивы.

15 Ганеша – бог мудрости и устранения препятствий. Изображается в виде упитанного ребенка с четырьмя толстыми руками и головой слона (но с одним клыком). До сих пор играет огромную роль в народной индуистской религии. В шиваизме Ганеша считается сыном Шивы и его супруги Парвати.

блистают, словно в чистом озере омыты. Потом, войдя в храм, склонился Вадавуран к алолотосным стопам супруги Шивы Парвати и наконец приник к ногам того, кто некогда спас Варуну от боли в животе16.

И легко стало в груди его! И, возбужденный, радостный, обратился он к статуе Шивы, в чьих локонах луна прекрасная сияет17. И крикнул, но только сердцем крикнул, не устами:

- Все богатства, что сейчас со мною – твои! Не видать Пандию боевых коней! Сокровища эти – для тебя и для тех, кто любит тебя, дабы твоей любовью смирить пять чувств18. Прими меня к себе, молю!

И, словно в ответ на эту мольбу, подошел к Вадавурану храмовый жрец19 и, согласно обычаю храма, вложил ему в руки священного пепла20. Вадавуран приложил пепел ко лбу, приняв появление жреца, как благую примету. Затем простился с тем, кто ведами повелевает21, и пустился в путь.




-----------------------------------




16 Варуна – в ведийской мифологии бог неба; позднее – бог воды и океана. В пуранах (см. прим. 9 к Предисловию) – бог-охранитель Запада. Существовала пураническая версия, рассказывающая о том, как в наказание за оскорбление, которое Варуна нанес одному отшельнику, тот проклял его. У Варуны из-за этого так разболелся живот, что он, плача, метался по всей стране, пока Шива, сжалившись, не исцелил его от недуга.

17 Луна (наряду со змеей и рекой Гангом) – один из главных атрибутов Шивы.

18 Пять чувств (зрение, слух, осязание, обоняние и вкус) являются, согласно индуистской философии, тем, что привязывает человека к объектам внешнего мира и не дает ему достичь истинного знания. Шиваиты считали, что Шива своей любовью помогает его приверженцам освободиться от власти пяти чувств.

19 Храмовые жрецы принадлежали к подкасте адишайва, представители которой считались на юге низшей разновидностью брахманов.

20 Шиваиты (особенно брахманы) покрывали лоб пеплом (ниру) от сожженного коровьего навоза.

21 Эпитет Шивы, восходящий к пуранической традиции, согласно которой Шива почитается древнее вед и выше всех богов ведийского пантеона.




Плавно движется паланкин, колышутся горбы верблюдов. По

обеим сторонам от паланкина – пешая стража. Развеваются опахала из хвостов яков, труба звучит, древки зонтиков алеют. До моря еще не близко. Задумавшись, одурманенный равномерным покачиванием, сидит в паланкине Вадавуран. На дороге вязко от тонкой пыли. Словно прощальные видения, проносятся в его сознании картины детства, юности. Знает ли он, что как раз в этот момент, когда он в полузабытье плывет в паланкине по жаркой и пыльной дороге, все дурные деяния, совершенные им в прошлых рожденьях, уравнялись со всеми благими? Нет, он не знает этого! Но Шива – волшебник великий, избравший любимой обителью своей Южную Индию, тот танцор несравненный, что в исступленье на сцене вселенной22 пляшет, - он знал об этом.

… Длинной цепочкой растянулся по дороге отряд Вадавурана. Легкая прохлада уже умерила послеполуденный зной, когда вдали показались строения города Перунтурея23. Затопленные рисовые поля, тенистые рощи, сады, наполняющие воздух ароматом цветов, проплывали мимо паланкина. И тогда овладело Вадавураном несказанное томленье. Оно растет и




------------------------------------




22 Индийское искусство изобилует изображениями танцующего Шивы. Выражение «Шива, пляшущий в исступленье на сцене вселенной» имеет двойной смысл. Во-первых, оно отражает древнейшее представление жителей Южной Индии о «пляшущем Шиве» (Шива Натараджа), для которого вся вселенная – это арена, ритуальная площадка, где совершается его магический танец; все вещи и превращения мира возникают вследствие этого танца. Во-вторых, оно отражает конкретный факт существования в стране тамилов храма Чидамбарам, до сих пор являющегося главнейшей шиваитской святыней всего юга. (Читамбарам находится в штате Тимилнад, в округе Южный Аркот, неподалеку от города Танджур.) В главном зале этого храма («Золотом зале») находится сцена, посвященная «пляшущему Шиве».

23 Перунтурей (букв. «Большая гавань») до сих пор не удалось отождествить ни с одним из известных городов, селений или храмов.




и растет. Вот отряд подходит к ограде храма Шивы. Министр сходит с носилок. Он светел и радостен; он ощущает, как бьет в нем новая, иная жизнь. Нет больше юности и детства, нет Мадуры с ее прекрасным четырехбашенным дворцом. Нет царя, что за конями его отправил к морю. Да и коней нет! Какие кони? Руки Вадавурана сами собой поднялись в приветственном жесте над головой. Прохожие с изумлением спрашивали друг друга:

- Что это за человек, не сумасшедший ли он?

Мягко ступая и не желая унять радостную дрожь, Вадавуран входит внутрь храмовой ограды. Пред ним – пруд храмовый. В его прозрачной и прохладной воде совершает он омовенье. Затем, войдя во внутренний двор, направляется, чтобы почтить изваяние линги – священного детородного члена24.







2. О том, как явился Вадавурану Шива и как исчез неожиданно




Вот что предстало очам царского министра.




В тени курунду-дерева25 сидели молча

Ученики. Средь них такие были,

Которые себя рабами Шивы

Назвали и путем любви шли к богу.

И были те, чей путь отмечен был

И подвигом, и действием великим,

А также были те, кто, истину познав,

Дорогой трудной знания шли к Шиве26.




------------------------




24 Линга – символ творческой мощи и мужской половой силы Шивы; один из основных объектов почитания у шиваитов. Скульптурные изображения линги во множестве встречаются в индийских храмах.

25 Курунду – дикий лимон, Atalantia.

26 Древнеиндийская религиозная концепция еще со времен создания санскритской эпической поэмы Махабхарата (VII-V вв. до н.э.) предусматривала три пути (марги) к постижению бога: путь любви и эмоциональной приверженности, путь действия, усилия и подвига и путь интеллектуального постижения, знания.




Сидели там сахаджа-йоги27 также,

Отвергнувшие подвиг, покаянье;

Отвергнувшие время, возраст, тело,

Отвергнувшие внутренний свой мир

И внешний мир, снискав его презренье.

Избравшие уделом мысль о Высшем.




И были там подвижники такие,

Чье сердце, чье сознание, чьи чувства

Растаяли, как масло близ огня.

Их тело дремлет временами, но душа

Все бодрствует во бденье неустанном.

Для этих нет ни смены времен года,

Ни дня, ни ночи, ни луны, ни солнца;

Свет чистый Шивы – в них.

Им нет нужды в светилах!




Вся их одежда – повязка на бедрах,

Вся их посуда – горсть,

Вся их родня – почитатели Шивы,

Все украшенья их – четки из рудракши28,

Постель – вся земля, от края и до края,

Крыша – все небо, от края до края,

Дом – вся вселенная, все пространство.




А пред ними сидел их учитель, их брахман,

Был он юный, как жизнь, а они были стары,

как мир.

Молча сидящих он молча учил их

Тому, что неписано, тому, что неизречимо,

Ибо все, что сказано и что записано:

Все веды, пураны – все они знали.




--------------------------------




27 Сахаджа-йоги – приверженцы Сахаджи, одного из мистических культов средневековой Индии. Стремились к полному отрешению от окружающей действительности и одновременно к полному прекращению деятельности сознания.

28 Рудракша –дерево Eloeocarpus ganitrus, из орехов которого делаются четки.

И молча они обо всем рассуждали:

О шрути29 и о вещах четырех30.

Он же, сидящий в позе падмасаны31,

Держал в руках Сива-Ньяна-бодам32 – книгу

священную.




-------------------------------------




29 Вся древнеиндийская санскритская религиозно-философская литература по традиции делится на две части. Первая часть, к которой относятся, в частности, веды, называется шрути («услышанное», «откровение») и считается не созданием авторов, а лишь пересказом того, что было ими услышано от богов. Вторая часть, к которой относятся эпические поэмы, пураны, веданги и дхармашастры, называется смрити («оставшееся в памяти», «предание») и допускает индивидуальное авторство.

30 «Четыре вещи», согласно индуистским представлениям, - четыре сферы деятельности человека; это дхарма (религиозный или моральный долг, нормы личного поведения), артха (общественный долг, нормы общественного поведения, политика, экономика), кама (любовь, наслаждение, эмоциональная жизнь) и мокша (достижение полного освобождения от земных страданий, радостей и привязанностей, избавление от последующих рождений).

31 Подмасана («поза лотоса») – одна из основных йогических поз, способствующих углубленному созерцанию; сидячее положение, позвоночник абсолютно выпрямлен, руки покоятся на разведенных бедрах, ступни перекрещенных ног плотно прилегают к внутренним предпаховым частям бедер.

32 Сива-Ньяна-бодам – шиваитский теологический трактат, написанный в XII в. н.э. Мейкандаром на тамильском языке. То обстоятельство, что наставник Шива держал в руке именно эту книгу, как бы подчеркивает утверждение приоритета позднейшей шиваитской литературы перед шрути. Здесь мы встречаемся с интереснейшим явлением «переноса будущего в прошлое»: действие легенды происходит в VI-IX вв., а одно из действующих лиц держит в руке книгу, относящуюся к XII веку!















Отвел глаза Вадавуран и понял тогда, кого дано лицезреть ему. И, вспомнив о храмовом жреце, подумал, что, верно, оправдалась благая примета. Подошел он к чудесному наставнику, чувствуя, что никого в мире не любит так сильно, как его. И Шива как лань попал в сети его любви, а Вадавуран, уже порвавший сети прежних деяний, к учителю явившийся без срока, без времени, сам очутился в сетях его милости.

До земли поклонился Вадавуран великому гуру33, поставил его босые ноги себе на голову. Из глаз его брызнули счастливые слезы. Гуру же возложил руки свои худые ему на темя и посмотрел на министра взглядом бесконечно добрым. И не стало для Вадавурана ничего, кроме взгляда этого. Задрожал он, забился, встали все волоски на теле его, захрипело, заклокотало его горло… А из пересохшего рта вырвались внезапно неслыханные дотоле стихи с рыданиями вперемешку. Стихи эти были, как дождь из цветов, слова – как рубины чистой воды, нанизанные на чудесной поэмы волшебную нить.

- О поэт! – сказал Шива. – Отныне зовись Рубиноречивым34.

И вот сидит царский министр среди учеников Шивы, смотрит на него, внимает голосу его молчания. От прошлого и привычного не осталось ни следа, ни тени, ни намека, ни легкого привкуса, будто сидел он здесь издревле среди учеников волшебного гуру и будто вечно дано этому длиться! Но еще протек миг, и вновь немой голос прозвучал, заполнив собою все пространство:

- Я ухожу. Ты побудешь еще немного здесь. Хорошо? – И Шива-наставник исчез.







3. О том, как Вадавуран сердцем своим искал Шиву и как Шива, явившись, пообещал доставить коней




Так Вадавуран сделался возлюбленным Шивы, так он сделался

Поэтом.



------------------------------------------




33 Гуру – учитель, духовнй наставник; «великий гуру» - эпитет Шивы.

34 Здесь объясняется происхождение второго (поэтического) имени Вадавурана – Маниккавашагар («Рубиноречивый»).

В смятение пришел поэт. «Не сон ли это –

Чудесное явление его, чудесное

Его исчезновенье?...

Меня, пса жалкого, ввысь поманил он

И бросил здесь!» - так плакал Вадавуран.




«Ах, жизнь без тебя – не жизнь, а смерть,

Ах, мое тело отныне не мое – твое!

Отец, отец, отец! Скажи лишь слово –

И это тело я брошу в пропасть,

Спалю его в огне, проткну кинжалом

Отравленным!» - так плакал Вадавуран.




«Корове я подобен, от которой

Теленка увели, едва он народился.

Как жалобно мычит корова! Как же мне не

плакать,

Когда, едва явившись, ты себя увел

Прочь от меня» - так плакал Вадавуран.




Тоскуя тяжко, тяжело ступая,

Покинул храм министр.

А близ ограды, возле паланкина

Его возврата ждали воины и свита.

Но он едва взглянул на них

И бросил им сквозь зубы:




«Ступайте прочь. Я здесь останусь.

Царю скажите, что коней достал я.

Они прибудут вскоре и в количестве таком,

Что море не смогло бы поглотить их».




И воины, взойдя на колесницы,

Спеша коней погнали быстроногих,

Домчались до столицы и царю

Смиренно поклонились и сказали:

«Царь! Кони скоро будут!»

А царь в ответ не проронил ни слова.




Министр меж тем, оставшись в храме,

Все деньги, что царем были даны,

Отдал для Шивы и служителей его,

Как прежде обещал он адишайве35.




Хватило денег на свершенье пуджи36

И на устройство празднества в честь Шивы,

На перестройку храма, на еду

Для тех, кто не имеет ничего –

Только любовь к Луноволосому.




Там проводил он дни, и с каждым днем

Его любовь росла – ей все труднее

Тесниться в нем, во храме, во вселенной.




Когда же месяц ади37 наступил,

Когда созвездье Рака засияло в небе,

Царь к верному министру шлет гонца

И с ним письмо на пальмовом листе:

«Когда же будут кони? Истекает срок!»




Слуга царя, почтительно, как должно,

Он прочитал письмо. Но ведь теперь

Он стал слугою лишь тому, кто был

Началом, и Концом, и Серединой38.




Теперь был дух его подобен полю,

Где сорняки земных его любовей

Прополоты, а семена любви к владыке

Под ливнем милости его произросли обильно39.




----------------------------------------




35 Адишайва – тот храмовой жрец, который подошел к Вадавурану, когда последний собирался покинуть Мадурский храм, чтобы отправиться в путь за конями (об адишайвах см. прим. 19).

36 Пуджа – регулярно совершаемый обряд или акт богопочитания в индуизме.

37 Ади – название тамильского месяца, соответствующего июлю – августу.

38 Эпитет Шивы, содержащий намек на его функции творца, сохранителя и разрушителя мира.

39 В этом эпитете содержится сравнение Шивы с пахарем, а души его приверженцев – с возделываемым полем.

Но где же взять коней?... Он возвратился в храм

И обратился к Шиве: «Господин мой!

Владыка края южного! Владыка мира!

Хозяин небожителей! Я отдал все

Тебе, твоим ученикам, рабам твоим40 и храму,

Но где же взять коней?!»




Тогда раздался и заполнил все пространство

Владыки бестелесного могучий голос:

«В срок, мной назначенный, прибудут кони».




Министр в ликованье шлет ответ царю:

«В срок, мной назначенный, прибудут кони».




Царь выслушал гонца и загасил тревогу.

Он эти вести получил на склоне дня,

Когда закат, умерив жар дневной,

Принес прохладу.




Вот тихая луна взошла над миром.

Заснул поэт. Но лишь забылся,

Опять ему явился Шива и опять –

В кругу учеников, сидящий молча,

Ведущий молчаливую беседу…

Ни слова не сказав ему, промолвил:

«Ступай к царю. Пора. А я с конями

Прибуду вслед».




Ликующий проснулся Вадавуран

И думает: «Не только наяву,

Но и во сне его дано мне видеть!

Об этом даже боги не мечтают!»




Когда же солнце устранило тьму,

Поэт, что устранил души своей затменье,

Простился с Шивой и его рабами

И радостно пустился в путь к столице.




--------------------------------------------




40 Приверженцы Шивы называли себя его рабами.




Вот он достиг Мадуры, во дворец вступил,

Почтительно приветствовал царя.

Царь, на поклон ответив, вопросил:

«Вы сколько взяли денег? Сколько

На них коней купили? Отвечайте!»




«Великий! – отвечал министр. – Много денег

Я взял, зато коней купил я

Столь много, что их счесть нельзя.

Они прибудут скоро, и тогда

Увидишь сам, что стоят эти кони».




Обрадовался царь и отпустил его,

А за усердье щедро одарил.

И Вадавуран удалился в храм Минакши41 славной.

Здесь совершил он

В священном водоеме омовенье,

Склонился перед Ганешей, потом

Пред рыбоглазой Парвати склонился

И поклонился несравненной линге42 Шивы.




Вот наконец предстал он перед Шивой.

«Рубин мой! – он сказал. – Мой господин!

Ты мною овладел, рабом презренным.

Тебе я деньги дал, и ты их взял.

Ты, значит, рабство мое принял.

Теперь скажи: как сможешь ты доставить

Коней обещанных?»




Тогда раздался и заполнил все пространства

Владыки бестелесного могучий голос:

«Кто полон истинной ко мне любви, не бойся!

Я приведу коней, что резвостью своею

Коням небесным солнца43 не уступят!»




--------------------------------------------




41 Минакиш («Рыбоглазая») – одно из имен Парвати, супруги Шивы.

42 См. прим. 24

43 В ведийской мифологии бог солнца Сурья восседает в небесной колеснице, влекомой семью конями.

Покинул Вадавуран храм и видит –

У дома ждет его толпа. Там собрались

Все родичи трудолюбивые его,

Работники и преданные слуги,

Друзья и соглядатаи, а также

И тайные враги, что ждут его паденья.




Вот что они наперебой ему кричали:

«Законы Ману44 говорят: не к чести

Для брахмана быть кшатрия слугой45.

Но если быть судьей, так только честным!

Что скажет царь, когда он все узнает?




Нам ли учить тебя? Ты знаешь сам

Министра дхарму46, знаешь все законы.

Как же посмел ты обмануть царя?

На что надеялся?! Как вывернуться думал?!




Сам положил ты срок, когда прибудут кони, -

Срок истекает. Завтра спросит царь

С тебя коней, а ты что скажешь?

Да, ты хорош! Ты поступил отменно!




Коль о себе ты думать не желал,

Ты должен был подумать о других;

О родичах, о близких и о слугах,

Что от тебя зависят».




---------------------------------------------




44 См. прим. 8

45 По древнеиндийской традиции варна брахманов считалась выше варны кшатриев. В этой легенде царь обращается к Вадавурану на «вы», а тот отвечает ему на «ты».

46 Дхарма – здесь: долг, обязанности. В древней и средневековой Индии дхарма различалась в зависимости от варны, касты, профессии, пола и возраста человека. В Буддийской терминологии дхарма означает, во-первых, «буддийское вероучение», а во-вторых, существование, сознание, поток бытия.







Так Вадавуран отвечал

всем, кто собрался там:




«У нас нет ни родных, ни близких,

С печалью расстались мы,

и с радостью порвали,

С телом никчемным расстались мы,

и с разумом глупым порвали,

С тех пор как прядеволосый47

в сердце своем поселил нас.




Из всех дорогих обладаний

одним дорожим обладаньем

Обладанием отвращенья

ко всякому обладанью.




Гордость в себе мы выжгли,

гнев мы в себе загасили,

Мы истребили стремленье

и к доброму и к дурному48.




Шива нам мать и отец49,

наш друг и наставник.

Все, кто созданы им, - наши дети.

Бесстрастие – наша страсть.

Рожденье – единственный враг наш.

Котлы всех стран и земель

варят для нас еду,

Циновка для нас – вся земля,

постель – от моря до моря.




-------------------------------------




47 Шива обычно изображался с разметавшимися во все стороны длинными прядями волос.

48 То есть уничтожили карму и устранили себя из круговорота рождений и смертей.

49 Эпитет Шивы; отражает представления шиваитов о горячей любви Шивы к тем, кто бесконечно любит его.









Одежд нам не нужно – зачем?

Есть повязка на бедрах.

Украшенья нам – зачем?

Есть ожерелье – четки.

Умащения тела – зачем?

Есть у нас пепел священный.




Вечность ли мы проживем,

умрем ли мы через миг,

Царь обласкает ли нас

или казнить нас велит, -

Нам все едино теперь,

едино, что рай, что ад.




Память о Шиве вовек

при нас и от нас не уйдет;

Память о том, что ушло,

не вернется к нам никогда».







4. О том, как царь Пандий вопросил: «Где же кони?» О том, как кони прибыли в столицу, и о неизвестном, что привел их.




Прошел еще день, но коней все не было. Вадавуран оставался у себя дома, волнуясь, ожидая, надеясь. Тем временем один из министров, человек сухой и подозрительный, к тому же в тайне ненавидевший Вадавурана и с нетерпеньем ждавший паденья царского любимца, явился к Ариямарттана Пандию, поклонился ему и сказал:

- Пребывай в благополучии и славе, о владыка! Я должен тебе сообщить нечто весьма важное. Тот, кто по твоему веленью должен был закупить боевых коней и для того был послан в Перунтурей, все твои сокровища и деньги отдал монахам и отшельникам. А когда ты послал гонцов, торопя его с возвращением, он просто солгал, чтобы спасти себе жизнь. Вернувшись, он солгал еще раз. Смотри, царь, он ловко тянет время. Но правда все равно выйдет наружу!

С трудом сдерживая закипающий гнев, Пандий шлет конного гонца в Перунтурей, велит ему гнать и гнать и, подробно все разузнав, тотчас же быть обратно. Гонец, измученный, вернулся в тот же день и донес, что ни в самом Перундурее, ни на дороге коней он не видел и ни от кого из встречных не слышал, что где-то поблизости гонят коней. Царь крикнул:

- Эй, кто там! Взять Вадавурана из дому! Эй, палачи! Пытать его до тех пор, пока не скажет, куда девал мои сокровища!

Опального министра, невзирая на высокую его касту, на глазах у всех горожан выволокли из дому и бросили в царский застенок.

- Отвечай, куда дел царские сокровища, что были даны тебе на покупку коней? Скорей, не то начнем пытку!

Он не отвечал.

На следующий день его связанного, с непокрытой головой выставили на палящее солнце. Долгие часы стоял он на каменной площадке весь обожженный, с красными глазами. Не чувствуя боли, полностью потеряв ощущение тела своего, он едва шептал сухими губами:

- Я знаю, ты не забыл обо мне, ты не забыл обо мне, я – твой, а кони придут, я знаю…

Он не переставал беззвучно произносить слова эти, когда с заходом солнца палачи увели его в застенок.




… В лесах и рощах земли тамильской жило тогда великое множество шакалов. По ночам голодный плач их или радостный вой – когда случалось им набрести на какую-нибудь падаль – можно было слышать и близ селений, и у стен больших городов.

А волшебник чудный Шива, что начал свою чудесную игру, когда впервые явился Вадавурану под деревом Курунду, теперь решил продолжить божественную забаву. Новому любимцу он пообещал, что кони придут в Мадуру? Что ж! Играя, развлекаясь, силой волшебства своего он превратил всех шакалов южного края в коней, а шакалов небесных, тех, что в мире богов по лесам рыщут, - в погонщиков. Сам же превратился в торговца лошадьми и впереди огромного табуна поскакал. «На первом коне, что, заржав, из пены волн морских возник…»50 Вот так в миг единый безмерно возросло число участников божественной игры. Еще мгновенье – и море ржанья, ураган цоканья, вихрь щелканья бичей – все это покатилось по дороге из Перунтурея в Мадуру.




------------------------------




50 Строка из Риг-веды (I, 163). В ней говорится о божественном жертвенном коне, тело которого символизирует вселенную.




Ночь над Мадурой. Царь Пандий, звеня ножными браслетами, широкими шагами ходит взад-вперед по залам своего дворца. Ох, тяжко играть против того, кто никогда не проигрывает! Пандий сжимает рукоять сабли, шаг его быстрее и быстрее, мысль его все стремительней: «Нет, он виноват, виноват! Он не привел коней, он растратил все золото. И наказание, которому я подверг его, - не произвол, а справедливость…»

Но пред очами Пандия все стоит его любимый министр, его юный друг, его постоянный советчик – обожженный жестокими лучами полуденного солнца. Из-под едва приподнятых красных век он смотрит на царя и взгляд его говорит:

«Все дающий – кто? Все берущий - кто? Ты говоришь, я растратил, я не привел… Сокровища, кони, я, ты сам – все это тонкая пыль, устилающая арену вселенной, по которой танцует он…»

И тут некий шум вторгается в молчание спящего города, в немоту погруженного во тьму дворца. Шум ползет, заполняет окраины, превращается в гул, рев, грохот. Ржанье тысяч коней, цоканье тысяч копыт, щелканье сотен бичей, резкое гуденье труб, бой барабанов, возгласы и крики изумленных горожан, топот бесчисленных ног… Собственного голоса не слышно. Весь город высыпал на улицу.

Запыхавшись, вбегают телохранители:

- Царь! Кони прибыли! Их много, бесконечно много! Они великолепны! Никто не видал таких!

Одно слово царя, и Вадавуран сияющий, радостный покидает застенок. Царь осыпает его подарками, говорит, что отныне вечно, вечно будет верить ему…

И вот царь уже в паланкине. Его плечи украшены гирляндами цветов, испускающих аромат, крепкий и острый.

Скорей на площадь! Там уже все его советники, стража, поэты, конюшие. Река коней заливает широкую площадь. Впереди, в окружении погонщиков, восседая на коне столь прекрасном, что больно смотреть на него, - владелец всех этих неисчислимых табунов. Его тонкий стан опоясан ремнем из кожи змеиной, украшенным крупным жемчугом. За поясом кинжал дамасской стали. С его плеч, сильных и смуглых, свисала золотая цепь с зелеными и синими самоцветами. Ослепительно белый бурнус был одеяньем его. На бедрах – повязка из тончайшего шелка китайского. На голове – тюрбан, в руке – рукоять бича, что змеею у ног его вился. Лицо в сумерках раннего утра свет излучало. Было в этом хозяине каравана нечто такое, что не давало даже на мгновенье глаз от него отвести.

- Откуда он, этот торговец лошадьми? Откуда на земле могла появиться такая красота! – удивлялись горожане. Изумился повелитель Мадуры. Не мигая, не дыша, смотрел на него:

- Красотою такою несравненной может обладать разве только Брахма, Вишну или Шива!

Владелец бессчетных табунов молча, чуть улыбаясь, смотрел на повелителя Мадуры. Возле него столпились погонщики с обнаженными саблями и длинными копьями, наконечники которых ослепительно сверкали. Потом, едва головою кивнувши, божественный купец распорядился начать показ своего волшебного товара – пусть видны будут скакунов порода и стати все. Верные погонщики тотчас бросились к коням, вывели их на середину площади. О, чего только не выделывали там эти тонконогие арабские скакуны! С быстротой мысли носились по кругу, не задевая никого из толпы, танцевали, одновременно меняли ногу, взвивались вверх – и акробату впору оступиться. Весь город замер от восторга. Царь же, все более и более изумляясь, склонил милостиво главу свою, снял с руки тяжелый золотой перстень и надел его небесному наезднику на безымянный палец. Затем сбросил с плеч невиданно богатый плащ, золотою пряжей затканный, и протянул его владельцу коней. Тот